Относительно понятия демократии в мире написано и наговорено столько, что, казалось бы, трудно найти более избитую тему. Немало сказано о демократии и в публикациях данного сайта (см. «Заметки о демократии», «Демократична держава: до проблеми визначення», «Выборы, демократия, управление: от утопий к реальности», и др.).
В первой из этих публикаций речь шла в основном о понятии демократии вообще, но вместе с тем, отмечено, что в марксистских определениях в основном речь идет о политической демократии. На это указывают хотя бы приведенные там следующие ленинские рассуждения:
«Демократия н е тождественна с подчинением меньшинства большинству. Демократия есть признающее подчинение меньшинства большинству государство, т.е. организация для систематического насилия одного класса над другим, одной части населения над другою» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 33. - с. 82-83). «Демократия имеет громадное значение в борьбе рабочего класса против капиталистов за свое освобождение. Но демократия вовсе не есть предел, его же не прейдеши, а лишь один из этапов по дороге от феодализма к капитализму и от капитализма к коммунизму. Демократия означает равенство… Но демократия означает только формальное равенство…
Демократия есть форма государства, одна из его разновидностей. И, следовательно, она представляет из себя, как и всякое государство, организованное, систематическое применение насилия к людям. Это с одной стороны. Но, с другой стороны, она означает формальное признание равенства между гражданами, равного права всех на определение устройства государства и управление им» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 33. - с. 99-100).
В названной публикации сайта нами проводилось различие между демократией как таковой вообще и политической демократией, как лишь одной из разновидностей демократии.
Теперь указанные заметки о демократии есть необходимость дополнить, конкретизировав представления о политической демократии в аспекте практики ее развития в государственном и связанном с ним партийном строительстве.
В частности, попытаемся отметить, условно говоря, те «три кита», на которых (аналогично стародавнему представлению о Земле) держится современная политическая демократия.
Этими тремя «китами», на наш взгляд, являются: 1) дееспособная учредительная власть, 2) общественный контроль за государственной бюрократией, 3) эффективная система юстиции; три "кита", дающие возможность "держаться на плаву" современной политической демократии, подвергающейся различным атакам на нее.
_________
1. Дееспособная учредительная власть
Для начала определим, как мы понимаем дееспособную учредительную власть, отталкиваясь от понятия «учредительная власть», а затем рассмотрим ее определение в качестве дееспособной власти.
Надо отметить, что феномен учредительной власти хотя и не представляет чего-то нового в конституционно-правовой мысли, тем не менее до сих пор его понятие остается дискуссионным, а господствующие воззрения на него кажутся весьма упрощенными.
Это понятие в первые десятилетия ХVІІ в. тогдашние мыслители связывали с прогрессивными в то время идеями демократии и конституционализма. В период становления капитализма понятие об учредительной власти основывается на представлениях об общем согласии людей относительно организации государства на основе так называемого «общественного договора» или «народного договора», а задача учредительной власти виделась в охране личности от произвола государства. Но с развитием капитализма в ХІХ в. теоретические представления о природе учредительной власти ориентируются на появление и действие писаной конституции в качестве нормативной основы организации и функционирования государств того времени.
Ассоциирование учредительной власти с конституцией и на основе последней с реализацией идеи и принципов «правового государства» поставили фактически учредительную власть на одну ступеньку с законодательной властью, субъект которой стал «заведовать» обеими этими властями. Так теория учредительной власти всё более терялась в «бермудском треугольнике» теорий демократии, правового государства и конституционализма.
В итоге согласно сегодняшним представлениям учредительная власть – это верховная, первичная и суверенная власть народа (или иного носителя суверенитета), направленная на создание, принятие и изменение основ конституционного строя государства, прежде всего конституции, а также на учреждение системы органов публичной власти.
ИИ называет ключевыми признаками учредительной власти (УВ) такие:
- первичность – УВ не производна от иных государственных властей и предшествует им;
- верховенство – УВ стоит выше законодательной, исполнительной и судебной власти;
- суверенность – УВ осуществляется от имени носителя суверенитета (обычно народа);
- учредительный характер – УВ формирует основы государства: форму правления, территориальное устройство, систему органов власти, основные права и свободы.
- особый порядок осуществления – УВ реализуется через принятие конституции, референдум, учредительное собрание или иные специально предусмотренные механизмы.
В теории конституционного права, «по мнению» ИИ, обычно различают первичную учредительную власть (принятие новой конституции, установление нового конституционного строя) и производную (вторичную) учредительную власть (внесение изменений и дополнений в действующую конституцию в установленном ею порядке). Таким образом, учредительная власть выражает способность общества учреждать государство и определять пределы всей последующей публичной власти.
Однако если взглянуть на историческую практику утверждения ныне существующих государств, то окажется, что изложенное представление слишком упрощает действительную картину. Этим представлениям не хватает, условно говоря, методологической солидности, в этом отношении они весьма легковесны.
Ввиду этого обратим внимание на помещенную на данном сайте работу, посвященную проблеме учредительной власти в Украине (см. в рубрике «Статьи, книги, диссертации» автореферат докторской диссертации Максаковой Р.Н. «Конституционно-правовые проблемы учредительной власти в Украине»), которая была защищена в 2013 году.
В ней сделан анализ современных трактовок понятия «учредительная власть», указаны проблемные вопросы теории последней, а также предложены теоретико-методологические основы определения понятия учредительной власти через разработку авторской методологии познания феномена общественной власти и познания процесса формирования теории учредительной власти. В частности определено, что формулировка научного понятия учредительной власти должна отражать объективную истину и двигаться от исходного представления о феномене учредительной власти через постижение ее сущности к выявлению этой сущности в конкретно-исторических условиях современной Украины.
Сформулировано общее понятие и выявлены специфические признаки учредительной власти, к которым относятся: 1) наличие специфического субъекта, а именно политически доминирующего субъекта на территории государства или ее части, 2) социальный статус этого субъекта, как суверена в отношении населения определенной территории, 3) интерес этого субъекта изменить фактическую и юридическую конституцию и установить другой общественный порядок, 4) обязательная легитимация решений субъекта учредительной власти, 5) принятие или изменение юридических актов, являющихся организационными и конституционно-правовыми предпосылками для функционирования публичной власти на соответствующей территории.
Определены субъекты учредительной власти. Отмечено, что как правило, перечень субъектов учредительной власти можно выявить на основе анализа Основного Закона того или иного государства. При этом обращено внимание, что в случае реализации учредительной власти не на правовой основе субъектами ее осуществления могут оказаться как существующие органы или структуры государственной власти (армия и т. д.), отдельные должностные лица государства, так и временное правительство, революционный комитет, отдельные партии, движения, вооруженные группы повстанцев, а также другие государства.
Критерием для разделения учредительной власти на ее отдельные виды предложено считать способ осуществления учредительной власти. По этому критерию выделяются революционная, реформационная и функциональная учредительная власть. Отмечено, что реализация каждого из видов учредительной власти отличается от других спецификой субъекта, способами и формами, в которых осуществляется власть, а также по форме и характеру актов этой власти. Предлагается классификация форм реализации учредительной власти, в частности, их разделение на группы по таким критериям как: 1) субъект учредительной власти и 2) правовое оформление учредительной власти.
В своем исследовании учредительной власти автор фактически впервые конкретизирует общетеоретические положения диалектической теории права на отраслевом уровне юридической науки, методологические положения указанной теории, открывая новые направления в развитии теории учредительной власти.
В указанном диссертационном исследовании понятие учредительной власти определено следующим образом: «Учредительная власть – это отношения господства-подчинения, через которые политически доминирующий социальный субъект как суверен вводит (устанавливает) на территории государства или ее части определенные публично-властные институты и основные нормы их функционирования (устанавливает фактическую конституцию), а также обеспечивает их легитимацию, узаконивая общественный порядок, в котором он заинтересован, путем принятия или изменения юридических актов (юридической конституции), составляющих организационные и конституционно-правовые предпосылки функционирования публичной власти» (Максакова Р.М. Конституційно-правові проблеми організації та реалізації установчої влади в Україні: монографія. – Запоріжжя: Класичний приватний ун-т, 2012. – С. 127).
Данное определение понятия учредительной власти будем считать достаточным для определения дееспособной учредительной власти.
+ + +
Прежде всего, в данном определении учредительной власти представим себе «политически доминирующего социального субъекта как суверена».
Обнаружить такого субъекта в современном обществе оказывается очень непростым делом, в отличие, к примеру, от той общественной системы, в которой руководящей и направляющей силой, ядром политической системы выступает единственная политическая партия, определяющая организацию и деятельность всех уровней советов депутатов трудящихся – от сельского до Верховного совета, образующих основу государства. Здесь партии не нужны были референдумы, а голосование проходило за кандидатов блока коммунистов и беспартийных. Это было общество строителей социализма, где народ не делился на классы по отношению граждан к собственности.
Сложнее определить такого субъекта в современном обществе, разделенном на антагонистические классы и насчитывающем многие десятки политических партий, в котором противоречивые межклассовые и внутриклассовые интересы сталкиваются в борьбе за обладание государственной властью.
В этой борьбе складываются разные комбинации политических сил, политическое господство переходит от одних классовых группировок к другим, да к тому же на ход борьбы внутри страны основательно влияют внешние политические силы со своими интересами. В этом калейдоскопе условий работает принцип "разделяй и властвуй".
Поэтому вместо учредительных суверенных актов политически доминирующего социального субъекта народ сталкивается с компромиссными актами «междусобойчиков» и «договорняков» тех или иных группировок и отдельных олигархов, которые на текущий момент оказались ближе к вершине государственной власти.
Естественно, говорить о суверенном акте субъекта учредительной власти в этих обстоятельствах не имеется оснований, скорее здесь мы имеем отсутствие реальной субъектности учредительной власти; и указанные группировки вынуждены так или иначе скрывать свою политически-властную несостоятельность, прикрывая слабость своего авторитета спекуляциями и демагогией о народовластии, которое якобы представляют их политические силы.
Понятно, что говорить о дееспособной учредительной власти без реального субъекта такой власти – всё равно что считать дееспособным малолетнего ребенка или наделять полной дееспособностью человека с психическими расстройствами. Политическую власть публично-властные институты, государственный аппарат должны трансформировать своими решениями в юридические акты, нормы права. Но право, как необходимую форму организации и функционирования государства, нельзя формировать и реализовывать путем компромиссов, ему требуются четкие нормативные решения властных субъектов.
В связи с этим необходимо принять во внимание прежние заметки, специально посвященные природе компромисса и его отношения к праву (см. на сайте: «Компромисс, его смысл и бессмысленность»).
Оказывается, что дееспособность учредительной власти зависит от наличия или отсутствия дееспособного политического субъекта этой власти, выражающего своей волей в юридических актах общие интересы всего народа или, по крайней мере, как можно большей его части. Чем шире круг населения, интересы которого (а не узкоклассовые, групповые, «элитарные» и т.п. интересы отдельных групп) этот властный субъект выражает в его учредительных актах, прежде всего, актах конституционных, тем более дееспособна такая учредительная власть.
Проще говоря, чем демократичнее формируется и действует властный субъект, осуществляющий учредительную власть, тем эта власть более дееспособна и, значит, тем она эффективнее. А это зависит от того, каким образом конституировать власть народа в стране и насколько реальными будут механизмы осуществления этой власти.
+ + +
Тем маркером, по которому можно судить о демократизме конституирования власти народа в данной стране, есть прежде всего способ организации в ней конституционного процесса, то, как и кто принимает и изменяет в ней конституцию государства.
В мире существует более 190 государств, но процессы эти организованы по-разному; конституция принимается либо парламентом, либо учредительным собранием, или же референдумом, либо сочетанием этих способов.
На первый взгляд, более демократичной выглядит власть, при которой конституцию принимает непосредственно народ на референдуме. Таких стран, в которых именно референдумом принята конституция, не так много (хотя точные данные указать трудно). Среди них Испания (референдум 6.12.1978), Польша (25.05.1997), Швейцария (18.04.1999), Руанда (2003), Тунис (2022) и ряд других стран. Но референдумом конституции были либо приняты, либо утверждались, как принятые другим субъектом (чаще всего, парламентом).
В некоторых государствах конституции принимают парламенты, или их принимают конституционные собрания. Существуют и комбинированные процедуры, когда конституция (или ее проект) сначала принимается парламентом (или другим представительным органом), а затем утверждается на референдуме.
Этот способ отличается от прямого принятия конституции исключительно на референдуме или принятия ее только парламентом.
Так, в Греции конституция после падения военной хунты и после того как народ на референдуме проголосовал за республику, а не монархию, была разработана и принята новоизбранным парламентом (1975). В Испании текст Конституции разрабатывался конституционной комиссией (группой депутатов от разных партий) и она была одобрена референдумом (1978). В Польше проект Конституции был одобрен парламентом и окончательно утвержден на референдуме (1997).
Эти комбинированные способы осуществления конституционного процесса сочетают прямую и представительную демократию, причем вся реальная работа над проектом конституции возлагается обычно на парламент, то есть на разных представителей народа в государственной власти, а народ лишь одобряет или не одобряет (чего на практике не случается) предложенный для голосования проект конституции.
Отсюда, должно быть, понятно: реальная дееспособность учредительной власти при определяющей роли парламентов в конституционном процессе зависит от того, какие политические партии или какие группы влияния в обществе получают в парламенте решающий вес, что в свою очередь зависит от качества политической системы данной страны, но мало зависит от народного волеизъявления.
Очевидно, что в таком случае о дееспособном суверенном народном волеизъявлении говорить не приходится. Так как политическая борьба разворачивается, главным образом, между политическими игроками за овладение штурвалом государственного управления с его бюджетными, материально-организационными и силовыми ресурсами, то этой борьбой разных политических сил и стоящих за ними частных и особенных интересов дееспособность учредительной власти чаще всего только ослабляется.
В этом смысле Украина представляет показательный пример того, каким образом учредительная власть в процессе развития независимого национального государства в итоге так и не сформировала дееспособной учредительной власти.
Прежде всего, напомним, что начиналась новая государственность Украины вместе с советской Конституцией УССР, принятой Верховным Советом в 1978 г. Далее была Декларация о государственном суверенитете Украины от 1990 г. и развитие национального государства в течение шести лет, прежде чем была принята новая Конституция Украины 1996 г. С действовавшим в этот переходный период Основным законом Верховный Совет обходился как с обычным законом, остановив вначале действие нескольких глав «до принятия новой Конституции», на что не имел конституционных полномочий, а затем подчинив действие Конституции некоему закону о власти, принятому простым большинством Рады, который "втиснули" в правовое поле как предмет Конституционного договора (а по существу, антиконституционного «договорняка») в 1995 г. между главой государства и парламентским большинством. Таким путем типа разрешили кризис власти...
По этому вопросу никто мнения у народа Украины не спрашивал даже в порядке консультативного референдума. И новая Конституция в июне 1996 г. принята была одним лишь парламентом, без всяких референдумов, в то время как Президент Украины Л. Кучма своим указом вынес свой проект Конституции на референдум, назначив его на сентябрь 1996 года. После принятия Конституции Украины парламентом он этот свой указ отменил и в июле того же года подписал закон о принятии Конституции и введении ее в действие.
Так правящая верхушка государства, игнорируя мнение и волю народа, сама выступила в качестве субъекта учредительной власти, показав при конституировании нового государственного строя свою, мягко говоря, сомнительную дееспособность, а она нашла свое негативное выражение в компромиссном характере новой Конституции. Что на самом деле представляет собой «компромисс» в праве – об этом уже сказано выше.
Тем не менее на этом рыхлом фундаменте учредительной власти, который был сооружен недееспособным субъектом, развитие институтов публичной власти (государства и местного самоуправления) и национальной правовой системы пошло вкривь и вкось, сопровождаясь «зигзагами» конституционного процесса, многочисленными «правовыми реформами» под диктовку внешних «устроителей публичной власти» в Украине. Итогом такого ущербного деградирующего развития при отсутствии нормальной дееспособной учредительной власти оказалось сегодняшнее критическое состояние новой украинской государственности.
А на что иное можно было рассчитывать, если здание украинской государственности возводилось на рыхлом и кривом «фундаменте», сооруженном властью, не способной учредить действительно прочные и надежные конституционно-правовые основы общества и институтов государства?
2. Общественный контроль за государственной бюрократией
Когда учредительную власть присваивают себе государственная правящая верхушка и возглавляемая ею бюрократия, тогда уровень недееспособности этой власти умножается. Бюрократическая машина предельно ограничивает участие гражданского общества в управлении общими делами государства, самовольно и бесконтрольно осуществляя прежде всего учредительные полномочия, стараясь не допустить к государственному управлению «чужих». Здесь начинается тотальная коррупция, по давнему алгоритму: «ну как не порадеть родному человечку».
В статье 5 Конституции Украины определен единственным источником власти народ; следовательно народ конституирован в качестве субъекта прежде всего учредительной власти, поскольку его исключительным правом является установление конституционного строя и избрание парламента с президентом для управления государством. С этого начинается функционирование государственного аппарата.
Народ избранным своим представителям и избранному им же главе государства конституционно поручает учреждать необходимые для функционирования государственной машины структуры и заполнять их соответствующими управленческими кадрами.
Понятно, что подобная демократическая формула становится необходима правящей государственной верхушке для легитимации в глазах народа как сочиненной ею самой конституции, так и принявшего Конституцию «от имени народа» парламента, присвоившего при этом себе непонятно по какому праву учредительную власть народа.
А дальше начинаются уже упомянутые верхушечные «междусобойчики», при которых народ отодвигают в сторону (чтобы не мешал властвовать его как бы представителям), и в дело включается отмеченный выше алгоритм допуска к власти тех, с кем удобнее и, главное, надежнее властвовать, то есть «своих». Для этого законодатели придумывают с подачи бюрократии «нужные» законы, изобретая новые и новые «механизмы» подбора руководящих кадров.
При этом они «не забывают» и об общественном контроле, придумывая нелепые процедуры «конкурсного отбора» претендентов на кресла во власти с привлечением к участию в этом процессе «общественности» (см. подробнее: «Що не так з конкурсом?»).
В контроль общественности над тремя «ветвями власти» включают и так называемую «четвертую власть», наделяя ее соответствующими правами (правда, реальных гарантий этих прав журналистам и др. контролерам не дают, примеров чего можно найти немало).
Увы, от такого рода симулякров (подобия) общественного контроля за власть имущими, как от всякого вообще обмана, оказывается больше вреда, чем пользы, ибо они порождают у граждан иллюзию наличия контроля общества за властью. А в это самое время якобы контролируемая обществом власть поражена тотальной коррупцией и полностью безответственна перед обществом.
При этом существовавшие в первые годы независимости Украины более-менее эффективные институты контроля за бюрократией, такие как система народного контроля, а также государственный контроль в виде прокурорского общего надзора за соблюдением прав граждан, из Конституции ее авторы убрали. Говорят, «спецы» Венецианской комиссии посчитали этот институт якобы не отвечающим «европейским стандартам», а потому не вполне демократичным. И теперь рядовому гражданину требуются невероятные усилия, чтобы получить от бюрократической государственной структуры даже внятный ответ на свою жалобу или заявление, не говоря уже о гарантированной защите его права.
Строго говоря, общий надзор прокуратуры за соблюдением прав граждан не только полностью соответствует статье 3 Конституции Украины, объявившей защиту этих прав главной обязанностью государства, этой статьей требуется от законодателя наделить прокуратуру полномочием осуществления общего надзора. Но это если исходить из интересов народа, интересов большинства граждан. А правящему в стране меньшинству и верховной власти государства общий надзор был как кость в горле, потому его в интересах властной верхушки просто упразднили.
Этому воспрепятствовать должна была учредительная власть народа, не позволив так изменить Конституцию. Но, как уже сказано, учредительную власть присвоила себе бюрократия, а контроля общества над государством оказывается недостаточно.
Таким образом, народ лишается права не только учреждать властные институты, но и контролировать осуществление их деятельности в общенародных интересах.
А уж выстроить в государственном механизме систему контроля, всяких "сдержек" и «противовесов» как бы «разделенных властей» правящая верхушка «междусобойчиками» всегда сможет в своих корыстных интересах. На примерах неоднократных изменений в Конституцию Украины это заметно вполне отчетливо. Ведь при принятии Конституции «от имени народа» парламент позволил народу, названному единственным источником власти и сувереном, путем референдума всего только утверждать (в смысле подтверждать) изменения, придуманные правителями, и то только в части основ конституционного строя, выборов с референдумами и порядка изменения самой Конституции. А сколько, зачем и каких государственных структур придумать, чем их занять и как разделить власть государства с местным самоуправлением – это «не царское дело», народ этим не стоит заморачивать, он в этом мало что понимает. Не говоря уже о выборе путей развития страны и об определении основ политики. Это дело управляющей "элиты"...
И вот это государство, определенное в статье 1 Конституции Украины в качестве демократического, вряд ли всерьез может быть названо таковым, пока это государство скорее по сути бюрократическое.
3. Эффективная система юстиции.
Сказанное об общем прокурорском надзоре уже касается сферы юстиции, ядро которой составляет судебная система, а на разных орбитах (или уровнях) располагаются такие институты охраны и защиты права как прокуратура, следственные органы, нотариат, пенитенциарная система, служба исполнения судебных решений. Сюда же относится конституционная юстиция, плюс, как вспомогательная (негосударственная, то есть не относящаяся к системе юстиции) самоуправляемая организация адвокатуры. К этому же ряду могут быть причислены квази-юстиционные структуры, вроде уполномоченых по правам человека и т.п., призванные реагировать на нарушения и защищать права граждан.
Эта третья «ветвь» власти, именуемая обычно «судебная власть», должна применять закон во всех случаях его нарушения ради восстановления правового порядка и законности в деятельности чиновников, прежде всего, защищая права рядовых граждан от бюрократического произвола. В том числе конституционное право граждан, составляющих народ данной конкретной страны, устанавливать общественный и государственный строй, участвовать в управлении государством, а также гарантировать реализацию ими всех остальных прав и свобод.
Без эффективной системы юстиции, без применения ее субъектами закона, выражающего интересы большинства населения, во всех случаях нарушения его, особенно публично-властными органами и должностными лицами, – без этого ни о каком демократическом режиме в государстве, ни о какой демократии вообще не может быть и речи.
Более того, именно система юстиции должна устранять все попытки кого бы то ни было присвоить себе народную власть, общенародную собственность, отстранить так или иначе народ от участия в управлении государственными делами и контроля за бюрократическим аппаратом, расходованием общественных ресурсов и бюджетных средств последним. И пресекать попытки правительства установить зарплату некоторым категориям чиновников в тысячи и даже десятки тысяч раз превышающую зарплаты врача, учителя, инженерно-технического работника, ученого, да и обычного государственного служащего.
Но практика многих даже так называемых «развитых» демократий говорит о том, что национальная система юстиции не справляется с этими ее задачами. Разве не об этом свидетельствуют избирательные кампании, в которых народом попросту манипулируют под прикрытием болтовни о демократии? Разве не есть очевидным показателем неэффективной юстиции – как системы – тот факт, что, к примеру, в Украине даже их числа принятых судом решений выполняется реально лишь 5 процентов, то есть всего одно из двадцати…
Но даже такая неэффективная юстиция не нужна бюрократии во главе с ее государственной верхушкой. Поэтому верховные власти едва ли не каждые три года затевают новые и новые «судебные реформы», а некоторые институты из сферы юстиции переводятся в разряд негосударственных, частных структур, то есть происходит приватизация государственных функций, государство как бы «оказывает услуги» населению за соответствующую плату (у кого есть деньги), чтобы не тратить на это налоги населения.
Таким образом, через перманентное реформирование система юстиции все больше блокируется властями, оставляя многие суды без судей, а граждан – без судебной защиты их прав. О том, что представляют собой эти «реформы», много сказано в других публикациях сайта (см.: «Момент істини», «Про призначення суддів», «По чужих лекалах, або неправосудна демократія», «ВРП = Вирок Реформам Правосуддя», «Що робити з судовою системою», «Судова реформа: чи в концепції проблема?», «Фіктивна юстиція в ілюзії “правової держави”», и другие).
Государство, названное в статье 1 Конституции Украины как «правовое», без эффективной системы юстиции по определению не может быть таковым. А значит, в нем не гарантируются права граждан, в том числе их политические права, чем исключается определение государства как демократического, не говоря уже об определении его как социального государства. Для этого требуется другой конституционный строй...
+ + +
Кризисное состояние системы юстиции в Украине стало следствием ее антисистемного разрушения, отстранения народа от участия в осуществлении учредительной власти по отношению к организации судебной системы и все более жесткое подчинение ее бюрократической составляющей государства через те законы, которые в угоду бюрократии, обслуживающей олигархические кланы, принимал парламент, прежде всего, законы о судоустройстве и статусе судей, а также процессуальные кодексы.
Если в начале 90-х годов правосудие осуществляли в местных общих судах тройки коллегиально – судья и два народных заседателя, то в дальнейшем институт народных заседателей из Конституции исчез, а судья стал решать дела единолично. А как иначе, если на место прежних народных судов стали суды без определения «народный»…
Народ участвует в правосудии через присяжных? – Так ведь это не прежние народные заседатели с процессуальным статусом судьи, а всего лишь «пристяжные» в судебной упряжке, которые по некоторым категориям дел дают свое заключение по факту, но не определяют квалификацию и санкцию в решении. Да и то по большинству голосов, а не консенсусом. Не случайно об институте присяжных в Украине сохраняется общественное умолчание: они что есть, что их нет…
Зато судьи вместо их избрания (назначения) парламентом на срок 5 и 10 лет стали в дальнейшем назначаться бессрочно и не парламентом, а бюрократической структурой с формальной подписью главы государства. Плюс к этому процедуры отбора кандидатов в судьи отдали в руки бюрократии. Где тут учредительная власть народа? Плюс к этому нагромоздили в судебной системе столько разных судов и инстанций, что уже депутаты вынуждены обращаться в Конституционный Суд с заявлением о признании лишней одной из структур в Верховном Суде (см. об этом на сайте «Дореформувалися…»).
Потому совершенно не случайно коррупция в судебной системе в последние десятилетия расцвела буйным цветом. И никакие антикоррупционные суды и прокуроры тут не помогут, ибо они призваны работать по политическому заказу. А кто же такой заказ на "своих" судей выдаст?
Государственный «воз» превратился в разваливающуюся на ходу телегу, которую троица «властей», подобно лебедю, раку и щуке из басни, не в состоянии двинуть в каком-то более-менее определенном направлении, по пути реализации некоторой национальной идеи. Без государственной идеологии и национальной идеи бюрократия, которой всё это ни к чему, занята единственным важным для нее делом – освоением (читай: присвоением) бюджета, народных денег.
4. Политическую демократию – под контроль народа
Итак, все «три кита», на которых дрейфовала по течению мировой истории до сих пор политическая демократия, одряхлели настолько, что не в состоянии придать современным политическим системам устойчивость, дабы эти системы не опрокинулись и не потащили общества ко дну.
Можно ли «взбодрить» этих «китов» реформами, «подкормить» и усилить их в качестве опоры для сохранения и устойчивости политических систем? Иными словами, встает вопрос: есть ли и какая перспектива сохранения у политической демократии?
На этот вопрос у нас общий ответ негативный. Политическая демократия подошла к тому этапу своего развития, на котором начинается ее «отмирание»; как и «отмирание» государства, политическая демократия связана с завершением эпохи капитализма. Собственно, «отмирающее» государство это и есть та самая отмирающая политическая демократия (см. «Отмирание государства: утопия или реальность?»).
Но если на смену государству приходит общественное самоуправление, то на смену политической демократии – действительная демократия, которой и есть самоуправление человеческого социума.
Однако это дело будущего: близкого или далекого – гадать не будем. Для нас сегодня важнее, с учетом этой закономерной линии развития, определить, на что опереть сегодня нынешнюю политическую демократию, чтобы не свалить общество в историческую бездну. По-видимому, требуется как-то сплотить «трех китов», на которых держится сейчас политическая демократия, соединить их в один плот (подобно плоту из бревен на реке) так, чтобы общество из-за этих одряхлевших «китов» не сваливалось в пучину беспокойного течения истории. Иными словами, требуется, говоря ленинскими словами, определить то ключевое звено, ухватившись за которое можно вытащить всю цепь.
Таким ключевым звеном, очевидно, является первый «кит», а именно – дееспособная учредительная власть, исходный пункт политической демократии. Именно здесь начало проблем осуществления власти в современном обществе, начало проблем становления и упрочения государственности.
Но какая учредительная власть является дееспособной и как определить, в чем ее дееспособность проявляется? По-видимому, для этого необходимо отталкиваться от какой-либо идеи, в реализации которой и будет видна степень дееспособности всякой власти. Чем более необходима сама идея для жизни общества, чем она полнее реализуется, тем эффективнее и тем более дееспособна власть, как субъект идеи.
Такой идеей является национальная идея, которая зависит в решающей степени от ее субъектности. Об этом уже шла речь в одной из публикаций сайта (см.: «Субъект как главная проблема национальной идеи»).
Для Украины национальной идеей объективно является создание независимого и суверенного, демократического, правового, социального государства. Но это в то же время универсальная национальная идея, общая для большинства современных буржуазных государств, в которых она так или иначе конституирована (см. конституции государств мира). Постольку для формулирования и реализации этой национальной идеи необходим тождественный субъект, некий надгосударственный непосредственно представительный орган народа (о нем см.: «Формула демократії: Народ, Конституція – влада», текст проекта Конституции, статья 160). В Украине это может быть Всеукраинское учредительное собрание (Всеукраїнські установчі збори - ВУЗ). Но такой же орган (ВУС) может быть в Германии, Польше, Грузии и т.д. (Всегерманское, Всепольское, Всегрузинское и т.д. учредительное собрание).
Если ВУС отвечает за принятие и изменение Конституции, в том числе назначает референдум; если ВУС определяет основы внутренней и внешней политики, избирает главу государства и увольняет его; если ВУС может досрочно распустить парламент, а также утверждает Генерального прокурора и судей Конституционного суда, то под таким контролем над государственным аппаратом (в широком смысле) действительно представительного органа народа (а состоит он из мажоритарно избранных депутатов местных органов, делегированных также депутатами по установленным квотам на сессиях местных советов тайным голосованием), – то мы имеем дело по существу с установлением народного контроля силами всего депутатского корпуса над центральными органами государства, в том числе над парламентом, избранным по партийным спискам.
Тогда и государственная бюрократия, и система юстиции оказываются под контролем всех представителей народа и направляются ими в единое русло основ государственной политики, подчиненной реализации национальной идеи.
Общества, сумевшие «укротить» трех «китов» политической демократии, приобретут реальную и долговременную устойчивость и необходимые политико-правовые условия для своего поступательного развития в направлении правовой, демократической и социальной государственности.
Напротив, те народы, чьи государства продолжат узурпировать учредительную власть народа, устраняя его от этой власти, ждет, как показывает практика, незавидное будущее.
Не абстрактная показная фальшивая «демократия», за которой скрывается реальная сущность антинародной политики, а действительная демократизация политической системы – тот перспективный путь, по которому общество будет прогрессировать в своем развитии. Непременно в интересах народа, а не кучки обнаглевших хищников, которые обдирают его и паразитируют за его счет, выдавая себя за "элиту", которая не дает народу взамен ничего ему необходимого.