В одной из публикаций (см.: «Многополярность миропорядка или…?») мы уже касались темы многополярного мира. В ней приводились ряд соображений на этот счет, в частности, американского политолога С. Хангтингтона. По его наблюдению мировая политика вступает в новую фазу, и по этому поводу высказываются различные предположения о том, чем она будет – концом истории, возвращением традиционного соперничества между национальными государствами и упадком национального государства из-за конфликтующих тягот трайбализма и глобализма. Каждое из этих видений улавливает аспекты формирующейся реальности, но все они упускают из виду действительно центральный аспект того, какой будет мировая политика в ближайшие годы. По его мнению, фундаментальный источник конфликта в новом мире не будет в первую очередь идеологическим или в первую очередь экономическим, а разногласия и доминирующий источник конфликта будут культурными. Национальные государства останутся самыми могущественными игроками в мировых делах, тем не менее основные конфликты глобальной политики будут происходить между нациями и группами различных цивилизаций. Столкновение цивилизаций станет линией фронта будущего.
В политике цивилизаций люди и правительства не-западных цивилизаций больше не остаются объектами истории как мишени западного колониализма, а присоединяются к Западу как движущие силы и формирователи истории. Такова, в общих чертах, характеристика так называемого цивилизационного подхода к оценке мировых тенденций, на которой выстраиваются прогнозы развития человечества. Цивилизационный подход рассматривается как «универсальный» метод, позволяющий трактовать международный порядок и как биполярный – для периода «холодной войны», при котором мировой порядок определяла борьба двух сверхдержав, США и СССР, и как многополярный, концепция которого также основана на цивилизационном подходе.
В этой связи мы отметили, что желание сторонников цивилизационного подхода уйти от жизненных основ существования людей, которыми являются их интересы, превращает этот подход в нечто надуманное и абстрагированное от реальной жизни, то есть бесполезное. Философия многополярного мира, убеждают они, очень простая. Она предполагает, что мы все равны. Философия однополярного мира, мира гегемонии, предполагает, что нет, что мы не равны. Есть люди лучше, и есть все остальные. Многополярный мир отличается от американской гегемонии однополярного мира только одним – верой в то, что все мы равны. Мы все одинаковые. Мы все люди. Потому что мы все представители одного и того же человечества. Отсюда необходимость многих полюсов.
И вот такая плоско-примитивная «философия» выдается сторонниками цивилизационного подхода за идейную основу для будущего устройства мирового порядка на началах многополярности!
Да, мы все люди, все представители одного и того же человечества. Но что же из этого следует? – Только то, что у всех нас есть некоторые общие человеческие интересы, позволяющие не уничтожить поголовно друг друга. Но почему из этого следует «необходимость многих полюсов», а не одного-единого полюса, концентрированно реализующего общечеловеческие интересы, – на данный вопрос убедительного ответа нам не дают.
Необходимость «многих полюсов» существует именно тогда и только тогда, когда в человечестве имеют место многие существенные различия, из которых возникают множество особенных интересов. Тогда вокруг особенных интересов концентрируются разные «полюса силы». Отсюда различные военные блоки, экономические союзы и т.д., которых сегодня образовано немало.
Здесь можно дополнить прежнюю аргументацию следующим замечанием. Так как челевечество переживает эпоху империализма, для которой характерным является неравномерное развитие разных стран, то сегодняшний гегемон может завтра оказаться в аутсайдерах. Тот, кто вчера диктовал свою волю другим, навязывая свое доминирование более слабым странам, завтра может столкнуться с равным по силе или даже более сильным конкурентом и «загнуться».
В таких условиях более слабые государства будут естественно стремиться под защиту более сильных государств, как центров концентрации силы, и таким образом конкурентная борьба поднимается на более высокий уровень, становясь борьбой разных военно-экономических и политических блоков государств. Но так как капиталистическая конкуренция за ресурсы и рынки сбыта продолжается без остановок и на более высоком уровне, то в силу указанного неравномерного развития этих силовых образований неизбежно будут распадаться одни блоки и стихийно складываться другие центры силы, концентрируясь вокруг «вожаков», – до тех пор, пока эти процессы не приведут к двум более-менее равным по силе империалистическим группировкам.
Потому что в случае, когда во всем мире останутся всего три центра силы («многополярность на троих»), конкурентная борьба вынудит двоих из них объединиться против третьего ради того, чтобы убрать его с поля конкуренции как «третьего лишнего». Борьба капиталистических монополий ясно указывает на такой именно сценарий.
А уже в борьбе двух оставшихся полюсов окажется тот из них сильнее, чьи национальные государства будут объединены на общей основе более широких интересов своего населения, то есть на основе подлинной демократии (см. об этом «Глобальное управление: на пути к понятию»).
Поэтому концепция многополярного мира представляет миф, которым современные глобалисты отвлекают народы с пути демократического развития