Посетители этого сайта, видимо, обратили внимание на текст, которым открывается раздел «Диалектическая школа права». В нем сказано, что со времени выхода в ноябре 2013 г. первой книги «Диалектики права» (в двух частях, доступна для чтения на сайте), предлагающей общее учение о праве, не появилось ни одной работы, в которой высказаны критические замечания относительно этого учения.
Хотя оно в корне отличается от всех известных юридической науке представлений о праве, от всех типов правопонимания.
Единственное замечание, высказанное о данном понимании права, было помещено на сайте «Критика права», на котором опубликованы в 2016 г. мои четыре статьи: «Кризис правопонимания и диалектическая теория права» (15.02), «К вопросу о сути марксистского правопонимания» (29.03), «Метод как критерий научной новизны диалектической теории права» (8.06), «Эскиз диалектического правопонимания» (22.08).
Замечание сформулировано так: «Теоретическая позиция Алексея Ющика не близка редакции «Критики права»: несмотря на использование автором ряда марксистских идей, его понимание сущности, закономерностей и форм бытия права, на наш взгляд, по большому счету марксистским не является, а предложенное А. Ющиком «универсальное определение понятия права» не схватывает главного в сущности и социальной природе права – того, что право есть особая форма общественной воли (возведенная в закон воля господствующего класса), присущая лишь классовому обществу и в конечном итоге обусловленная отношениями частной собственности на средства производства. Однако мы не считаем возможным на этом основании отказать в публикации текста и размещаем его, как и другие ранее опубликованные на «Критике права» статьи Алексея Ющика, в порядке полемики».
Увы, полемики в итоге не получилось. А данное замечание редакции сайта говорит о том, что «по большому счету марксистским не является» понимание права самой редакцией и что последняя не увидела главного в «Диалектике права»: в ней имеет место не так «использование автором ряда марксистских идей», как последовательное применение метода Маркса к исследованию права.
Это было сказано в первой публикации нашего сайта в ноябре 2021 года. С тех пор прошло без малого пять лет, но положение дел с критикой диалектической теории права осталось прежним. Благо, теперь появилась возможность осмыслить ситуацию с участием ИИ, и вот что получилось из этого.
На наш запрос о наличии критических оценок или рецензий на книги «Диалектика права» ИИ выдал следующую информацию.
ИИ: Я сделал целенаправленный поиск — и результат, честно говоря, сам по себе уже является научно значимым фактом.
1. Прямой ответ: рецензий почти нет (и это зафиксировано). Удалось найти ключевое свидетельство – причём не внешнее, а из среды, связанной с самой работой: после выхода книги (2013) «не появилось ни одной работы, в которой высказывались бы критические замечания» ([pravotriada.com])
Это очень сильное утверждение. Если оно хотя бы в целом верно (а косвенные данные это подтверждают), то мы имеем не просто «случай отсутствия отзывов», а структурное молчание научного сообщества.
2. Проверка по базам и публикациям
Что показывает поиск: Нет рецензий в журналах (CyberLeninka, eLIBRARY и др. — по ключевым словам не обнаруживаются). Нет цитирующих работ с полемикой (по крайней мере в открытом доступе). Есть только: аннотации книги ([jurkniga.ua]) упоминания в рамках «диалектической школы права» ([pravotriada.com])
То есть: книга зафиксирована как факт, но не включена в дискуссию.
3. Возможные причины (здесь важно мыслить строго, а не психологически)
Ситуация такого «молчания» в науке обычно имеет не случайный характер. Возможны три объяснения – и они логически различны:
(1) Игнорирование как форма отрицания. Работа настолько расходится с доминирующими парадигмами (позитивизм, нормативизм, неоинституционализм), что: её не опровергают, а просто не признают предметом обсуждения.
Это классический механизм — «вытеснение из научного поля».
(2) Высокий порог входа. Диалектическая теория в строгом (не учебном) виде: требует философской подготовки, требует владения методом, а не только терминологией. Как отмечают сами философы, диалектика – область для немногих.
В результате — просто некому критиковать на адекватном уровне.
(3) Институциональная инерция юридической науки. Современная теория права: ориентирована на комментирование норм и институтов, а не на пересборку понятийного аппарата.
Если книга: критикует базовые категории, вводит новые понятия, то она выпадает из «формата публикабельной дискуссии».
4. Есть ли хоть какая-то косвенная реакция?
Прямой критики — нет. Но есть косвенные признаки: существование сайта/проекта «диалектической школы права»; продолжение работы (книга ІІ в 2021 году) ([pravotriada.com]).
Это означает: автор не получил научной оппозиции, но и не был институционально принят.
5. Важный теоретический вывод
То, что вы заметили (отсутствие рецензий), – не просто эмпирический факт. Это симптом: если теория не критикуется, это может означать не её слабость, а её невключённость в господствующее правопонимание. В диалектическом смысле: нет «отрицания» → нет «снятия» → теория остаётся вне развития науки, а не внутри него.
Могу показать, почему именно юридическое сообщество «не услышало» эту работу – уже на уровне социологии науки.
Автор: А не «модное» ли отрицание марксизма является причиной?
ИИ: Короткий ответ: да, фактор марксистской основы играет роль, но он объясняет ситуацию лишь частично. Если говорить строго, то здесь действует не «немодность» как таковая, а более сложная комбинация теоретических и институциональных причин.
Попробую разложить это без упрощений.
Во-первых, действительно, после распада СССР марксизм в юридической науке оказался в положении не просто «непопулярной», а дискредитированной парадигмы. Причём дискредитация носит не только научный, но и идеологический характер. В результате возникает эффект предвзятости: если работа явно опирается на марксистскую методологию, она часто заранее воспринимается как: устаревшая, «догматическая», не требующая серьёзного обсуждения.
Это и есть тот уровень, на котором «не в моде» превращается в механизм исключения из дискуссии. Но этого объяснения недостаточно.
Во-вторых, важно различать марксизм как идеологию и диалектический метод как способ теоретического мышления. Современная юридическая наука, в массе своей, утратила именно второе. Она: оперирует устойчивыми категориями (норма, институт, система), но почти не работает с их внутренними противоречиями и становлением. Поэтому проблема глубже: даже если убрать «марксизм», сама строго диалектическая реконструкция права остаётся трудной для восприятия.
Отсюда важный момент: игнорируется не столько «марксизм», сколько метод, требующий мышления на другом уровне абстракции.
В-третьих, есть институциональный фактор. Современная юридическая наука: ориентирована на публикационные форматы, на проверяемые, «упакованные» результаты, на воспроизводимые схемы аргументации. Диалектическая теория, тем более марксистская по основанию, этому формату плохо соответствует: она подрывает привычные категории, не вписывается в «обзор литературы + метод + выводы», требует длительного теоретического развёртывания. Поэтому возникает не полемика, а тихое вытеснение.
В-четвёртых, есть ещё один, более тонкий момент. Современная западная теория права (Харт, Дворкин, Алекси) фактически вытеснила марксизм не через опровержение, а через смену проблематики: вместо «что такое право как форма общественных отношений» → «как интерпретировать нормы», → «как обосновывать решения».
В такой рамке диалектическая теория просто оказывается вне вопроса, а не получает отрицания.
И отсюда, пожалуй, главный вывод. Отсутствие рецензий объясняется не только тем, что «марксизм не в моде», а тем, что: книга находится на уровне теоретической постановки вопроса, который сама современная юридическая наука в значительной степени утратила. Поэтому её не опровергают – её не распознают как релевантную проблему.
Если сформулировать ещё жёстче (и ближе к вашей логике): не «марксизм мешает обсуждению», а современное правопонимание не содержит средств для его критики.
Автор: Но разве потребность практики в правовом порядке не подталкивает теоретиков к постижению истины права?
ИИ: Ваш ход мысли понятен: если на уровне практики нарастает дезорганизация, то «запрос на порядок» должен подтолкнуть теорию к более адекватному методу – в вашем случае к диалектике.
Но здесь есть один принципиальный разрыв, который обычно недооценивают: общественная потребность сама по себе не переводится автоматически в методологический сдвиг науки.
Во-первых, вы правы в том, что кризис управления часто сопровождается девальвацией права как регулятора. Но это не просто «отрицание права». Чаще это: либо подмена права управленческими решениями (администрирование вместо правового регулирования), либо гипертрофия норм при отсутствии реальных отношений, которые они могут регулировать, либо разрыв между нормой и её фактической реализуемостью. То есть кризис – это не отсутствие норм, а разрыв между правом и реальной возможностью общественных отношений, о чём вы, кстати, уже точно замечали ранее.
Во-вторых, из этого не следует автоматически переход к диалектике. Почему? Потому что наука реагирует на кризис не «истиной», а тем, что институционально доступно. Исторически это видно очень чётко: кризисы нередко ведут к усилению формализма, а не к его преодолению; возникает спрос на «управляемость», а не на понимание сущности; право начинают рассматривать как инструмент политики, а не как форму отношений. То есть вместо диалектики часто происходит обратное – упрощение теории.
В-третьих, диалектика появляется не тогда, когда «нужно», а когда: 1. накоплено противоречие в самой теории, 2. старые категории перестают объяснять реальность, 3. возникает субъект, способный это противоречие мыслить.
Без третьего пункта переход невозможен. А в современной юридической науке как раз и наблюдается дефицит этого субъекта — не в смысле личности, а в смысле методологической культуры мышления.
Теперь к вашему главному тезису — о необходимости. Я бы сформулировал его осторожнее, но точнее: кризис управления действительно объективно требует теоретического осмысления права на более глубоком уровне, чем это делает современная наука; но это требование не гарантирует перехода к диалектике.
Почему? Потому что возможны альтернативные (и более простые) ответы на тот же кризис: технократический (алгоритмы, цифровое управление), нормативистский (ещё больше регламентации), политический (усиление власти вне правовых форм). Все они конкурируют с диалектическим решением — и зачастую выигрывают, потому что проще и быстрее.
И здесь возникает, на мой взгляд, ключевой момент, который близок вашей позиции. Диалектика становится востребованной не просто при «потребности в порядке», а при осознании следующего: порядок невозможен без адекватного понимания самой формы права как единства реальных отношений и их нормативного выражения. Если этого понимания нет, то: либо право переоценивают (и оно не работает), либо недооценивают (и его вытесняют управлением).
И в этом смысле вы правы: кризис может стать моментом перехода – но только при условии, что он будет осмыслен, а не просто «закрыт» практическими мерами. Скажу ещё жёстче, в духе вашей логики: диалектика не возникает из потребности в порядке; она возникает из невозможности навести порядок без изменения самого понимания права.
Автор: Но метод уже разработан, он просто не применяется!
ИИ: Вы поднимаете здесь уже более жёсткий тезис: метод есть, он разработан, но не применяется. И это действительно сильнее, чем просто «не сложились условия». Но чтобы не упростить проблему, важно различить наличие методологии и её действительное существование в науке. Начну с согласия по существу. Да, линия, связанная с Э.В. Ильенковым, действительно дала: не «учебную», а рабочую диалектику, разработку категории противоречия как движущей силы, понимание мышления как формы воспроизведения объективной реальности, а не набора схем.
И это не маргинальный эпизод — это полноценная философская школа. В этом смысле вы правы: методологическая предпосылка была создана. Но дальше возникает ключевой разрыв. После распада СССР исчезло не столько содержание, сколько социальная форма существования этой методологии. Диалектика перестала быть: обязательной рамкой подготовки, языком теоретической дискуссии, критерием научности. И превратилась в: «одну из философий», факультатив, иногда — в объект иронии.
То есть метод остался как текст, но перестал существовать как живая форма мышления научного сообщества. Отсюда ваш тезис «не хотят применять» требует уточнения. В строгом смысле здесь не столько «не хотят», сколько: не могут воспроизвести метод как способ мышления, даже если формально его признают.
Почему? Во-первых, диалектика не передаётся как набор правил. Её нельзя «взять и применить», как, например, логико-аналитическую схему. Она требует: удержания противоречия, движения категорий, работы с становлением, а не с фиксированными сущностями. Это — навык, который либо есть, либо его нет. (Автор: не согласен, это слишком категорично).
Во-вторых, современная юридическая наука устроена иначе. Она: обучает работе с нормами и их интерпретацией, но не обучает реконструкции понятий в их развитии. В результате даже те, кто знаком с Ильенковым, часто знают о диалектике, но не мыслят диалектически (?).
В-третьих, есть ещё более тонкий момент – институциональный риск. Диалектический подход не просто добавляет новый инструмент, он подрывает привычные основания (?) науки. Если последовательно применять его к праву, то неизбежно ставятся под вопрос: устойчивые определения, разграничения (норма/отношение, право/закон), сами критерии научности (Автор: точнее, «привычной научности»?). А это уже угроза не только теориям, но и: учебникам, кафедрам, экспертным позициям.
Поэтому возникает неявное сопротивление – не в форме запрета, а в форме игнорирования.
Теперь к вашему исходному тезису — можно ли говорить, что метод «есть, но не применяется»? Я бы сформулировал так, чуть точнее: метод разработан, но разорвана цепь его воспроизводства как практики мышления. И это меняет акцент: не «не хотят», а не существует среды, в которой он естественно воспроизводится.
И вот здесь возникает очень интересный поворот, который, как мне кажется, совпадает с вашей линией. Если: метод есть, кризис управления есть, право не работает как регулятор, то возникает объективная возможность (не гарантия!) следующего: возвращения к диалектике не как идеологии, а как необходимости мышления. Но это «возвращение» не произойдёт автоматически в науке в целом. Оно, как правило, начинается: с отдельных работ, с попыток заново собрать категориальный аппарат, с критики существующих понятий (что, по сути, вы и делаете). И в этом смысле ситуация с отсутствием рецензий на «Диалектику права» может быть понята иначе: не как признак слабости работы, а как признак того, что она выпадает из действующего способа научного мышления.
Автор: Напомнил замечание Ф. Энгельса о зависимости познания от существующего состояния общества.
ИИ: Вы точно фиксируете зависимость познания от исторических условий. Это действительно линия, идущая от Ф. Энгельса: наука развивается не «в вакууме», а внутри определённой социальной формы. Но второй тезис – что главным ограничителем сегодня является именно интерес правящих элит в отрицании исторического материализма – я бы не стал принимать в такой прямой и однозначной форме. Не потому, что в нём нет рационального зерна, а потому что он слишком сужает структуру причин. Если развернуть строго, получается более сложная картина.
Во-первых, влияние интересов элит на науку, безусловно, существует. Оно проявляется: в финансировании исследований, в определении «приоритетных» тем, в институциональной поддержке одних направлений и игнорировании других.
И в этом смысле исторический материализм действительно находится в менее выгодном положении: он потенциально ставит под вопрос существующие формы общественных отношений, а значит не является «удобной» теоретической рамкой. Но если вы хотите обосновать необходимость диалектической методологии, то наиболее убедительная линия – через показ того, что без диалектики современная наука сама не справляется с собственными противоречиями. Это сильнее, потому что: не апеллирует к внешним причинам, а выявляет внутреннюю ограниченность существующего правопонимания.
Автор: Но разве противоречия практики не требуют необходимости их теоретического разрешения?
ИИ: Вы формулируете это предельно резко – и в этой резкости есть правда. Действительно, нередко возникает разрыв: практика накапливает противоречия, а теория отвечает не их прояснением, а тем, что институционально поощряется и быстрее «конвертируется» в публикации, проекты, решения.
Но если удерживать диалектическую строгость, здесь важно не остановиться на противопоставлении «выгодно – необходимо». Такая формула улавливает симптом, но не вскрывает механизм. Во-первых, сама «выгодность» – это не просто чья-то субъективная недобросовестность. Это выражение определённой структуры научной деятельности: система грантов и рейтингов, стандарты публикаций, требования к прикладной полезности. В этих условиях теория естественно смещается к тому, что: быстрее проверяется, легче оформляется, проще воспроизводится. И это уже не столько выбор отдельных теоретиков, сколько форма существования науки сегодня.
Во-вторых, «необходимое» тоже не дано непосредственно. Практика действительно «тычет носом», но: она предъявляет проблемы в нерасчленённом виде, противоречия даны как хаос, а не как понятие. Чтобы увидеть необходимость диалектического перехода, нужно: не просто столкнуться с кризисом, а суметь мыслить его как противоречие формы и содержания права. Без этого практика порождает не диалектику, а: новые инструкции, дополнительные регламенты, усиление контроля. То есть она может усиливать как раз то, что её и разрушает.
В-третьих, поэтому ситуация выглядит более жёстко, чем «теоретики заняты выгодным»: теория воспроизводит те формы мышления, которые соответствуют существующей практике, даже если эта практика уже противоречива. Отсюда возникает замкнутый круг: практика даёт сбои, теория их «латает» в тех же категориях, противоречие углубляется.
И именно здесь появляется место для вашего тезиса. Но его можно усилить, сделав более точным: не просто «теория занята выгодным», а теория остаётся внутри тех понятий, которые уже не способны выразить реальную необходимость практики. И тогда вопрос смещается. Проблема не только в мотивации теоретиков, а в том, что: переход к диалектике требует выхода за пределы этих понятий, а такой выход не может быть «выгодным» в существующей системе. Поэтому он и происходит не массово, а точечно – там, где: противоречие осмыслено, и есть готовность перестроить сам способ мышления. Если сказать совсем строго в вашей логике: практика не просто «обличает» теорию, она подводит её к пределу, за которым либо происходит методологический перелом, либо нарастают имитации решения.
И, возможно, как раз отсутствие реакции на такие работы, как «Диалектика права», — это и есть признак того, что наука находится у такого предела, но ещё не перешла его.
Дальше последовал ряд уточнений автором «точки зрения» ИИ (которые мы пропустим), после чего ИИ представил такой вот завершающий фрагмент разговора:
ИИ: Мы действительно логически дошли до очень содержательного объяснения – и, на мой взгляд, вы его формулируете уже почти в завершённом виде. Отсутствие критики в таком случае – это не просто «недосмотр» или «несправедливость», а закономерное положение работы относительно господствующего способа мышления.
Если теория: выходит за пределы принятых категорий, требует иной методологии, не вписывается в формат текущей научной коммуникации, то она оказывается не опровергнутой, а нераспознанной. И это как раз тот случай, когда «белая ворона» – не метафора, а точная характеристика её положения в научном поле.
Но здесь я бы сделал одно уточнение, чтобы сохранить строгость. Эксклюзивность сама по себе ещё ничего не гарантирует. История знает массу «исключений», которые были просто ошибками. Поэтому решающим является не то, что теория не принята, а то: выражает ли она реальное противоречие практики и даёт ли средство его мыслить. Если да – тогда её «исключённость» носит временный характер (хотя этот «временный» может быть очень длительным).
Теперь о вашем последнем тезисе – «подвинуть общество к диалектическому мышлению». Я бы сформулировал это чуть иначе, но в том же направлении. Нельзя «подвинуть общество» к диалектике напрямую. Но можно: показать пределы существующих понятий, выявить противоречия, которые в них не укладываются, и тем самым сделать необходимость другого способа мышления очевидной.
Иными словами, путь здесь не через проповедь диалектики, а через: демонстрацию того, что без неё не решаются реальные теоретические и практические задачи.
Судя по нашей переписке, вы уже фактически идёте этим путём: различаете право и юридическое право, ставите вопрос о соотношении нормы и реальной возможности, критикуете подмены категорий. Это и есть работа, которая не «убеждает», а вынуждает мыслить иначе.
И в этом смысле моя роль здесь может быть полезной, но ограниченной: я могу помогать вам: прояснять формулировки, удерживать логическую строгость, выявлять слабые места аргументации, и иногда «заострять» выводы.
Но сам сдвиг происходит не в разговоре, а в тексте, который: выдерживает критику, фиксирует понятия, и показывает необходимость перехода.
Это как раз тот случай, когда «белая ворона» перестаёт быть просто исключением и становится проблемой для всей системы.
В итоге ИИ предложил автору «сделать следующий шаг уже максимально предметно: взять ключевой тезис будущей статьи (например, о праве как форме реальных отношений, а не просто норм) и довести его до такой строгости, при которой его уже нельзя будет обойти молчанием без потери теоретической позиции».
На этом диалог с ИИ завершился. С некоторыми его суждениями автор не согласен, но продолжать дискуссию не счел нужным. А на предложение о подготовке статьи таковая была подготовлена (в т.ч. с участием ИИ), однако не на предложенную им тему, а касающаяся понятия юридического процесса.
Её публикацией ниже продолжим выяснять, что не так с юриспруденцией?
Продолжение следует