В одной из публикаций сайта (см. «Право и политика: что важнее?») ответ на поставленный в ее заглавии вопрос был дан в пользу права, ибо необходимость в праве существовала в истории человечества всегда, тогда как в политике лишь в классовом обществе, то есть в цивилизационный период жизни человечества. Из этого был сделан вывод, что право важнее политики во всех отношениях. Но право как таковое, а не только один из его видов, каким есть юридическое право. Право в первобытном обществе вообще не имело дела с политикой, ее там просто не существовало, и люди обходились без нее много тысячелетий, но не могли обойтись без права, как атрибута управления обществом.
Юридическое право, напротив, крепко связано с политикой и государством. Но если это право рассматривать как действительное право, имеющее свое значение и силу в обществе, а не как «правовой симулякр», некое подобие права или его заменитель, которым можно пользоваться, а можно выбросить на свалку, то для этого необходима не какая угодно кому-то, а справедливая правовая политика.
Ибо сила права, как было отмечено в другой публикации (см. «К размышлениям о праве: в чем сила права?»), в утверждении справедливости. А к справедливой политике можно прийти только правовым путем, но не через беззаконие и произвол.
В этом смысле обычное представление о правовой политике как об одном из видов политики, наряду с экономической, гуманитарной, научно-технической, национальной, международной и др. видами государственной политики, требует уточнения в том смысле, что определение «правовая» не ограничивается видом политики, а имеет отношение к государственной политике вообще, как роду. Всякая политика государства вообще должна быть по определению правовой: и экономическая, и социальная, и национальная, и международная. Почему? – Потому что государство, если оно рассматривается как действительное, а не извращенное, «больное», надуманное и т.п. («действительное» в логике Гегеля, то есть отвечающее своему понятию), предполагает право в качестве необходимой формы своего функционирования.
Так называемое «правовое государство» в своей основе идет от этого понимания, от представления о связанности государственной бюрократии существующим правом.
Можно в таком случае полагать, что термин «правовая политика» имеет два смысла: «узкий» и «широкий» (такими названиями часто оперируют многие авторы), хотя такие определения сами лишены смысла. На самом деле речь лучше вести о специальном определении правовой политики как одного из видов государственной политики, и общем определении последней как рода, то есть политики справедливой, подчиненной праву, наряду с ее другими определениями (эффективной, миролюбивой и т.д. политики).
Предметом специально правовой государственной политики есть самое право, его установление и утверждение в обществе и государственной деятельности.
Поэтому без права по определению не может быть такого вида государственной политики как правовая политика. Но «неправовые государства», которые в своей внутренней и внешней политике не считаются с правом, в мире бывали и есть. Такие государства вместо определения «правовых» получают разные неправовые определения, исходя из того, насколько неправовую внутреннюю или внешнюю политику они проводят.
* * *
1. Из диалога о правовой политике с «искусственным интеллектом» (ИИ).
Эти общие суждения о понятии правовой политики, как кажется автору, можно лучше понять и принять читателям, если представить их в форме диалога с «интеллектуальным» оппонентом («искусственным интеллектом»). Похоже, он способен добавить кое-что к пониманию предмета разговора, если только не идти у него на поводу, а держать разговор под своим контролем. Вот что из этого получилось.
А. (автор): Предметом правовой политики государства есть самое право, его установление и утверждение в обществе и государстве. Ты согласен с таким определением?
ИИ (ChatGPT): В целом да, но с важными уточнениями.
### 1. В чём определение удачно
Ты фиксируешь ключевую мысль: правовая политика направлена не просто на управление через право, а на само право как социальный феномен – его формирование, признание и укоренение. В этом смысле: предметом правовой политики действительно выступает «право», причём не абстрактное, а позитивируемое, институционализируемое и легитимируемое право; акцент на «утверждение в обществе и государстве» корректен — без социальной легитимации право не работает даже формально.
Это отличает правовую политику: от законодательной техники (которая уже вторична), от правоприменительной политики (которая оперирует готовым правом), от управленческой политики вообще.
### 2. Где возникает риск сужения
Формула «предметом … есть самое право» может быть понята слишком статично, как будто речь идёт только о: создании норм, их формальном закреплении, их провозглашении. Но правовая политика охватывает также: направления развития права (ценностные, доктринальные, модельные); отбор правовых форм (что считать правом, а что – нет); соотношение видов права (обычного, юридического, надпозитивного – если говорить в логике Ющика); механизмы признания права обществом, а не только государством.
То есть предмет – не просто «право как данность», а право как процесс становления и утверждения.
### 3. Более точная формулировка (вариант)
Если слегка усилить твою мысль, не ломая её логику, я бы предложил так:
**Предметом правовой политики государства является право как социально признанный нормативный регулятор – в аспекте его установления, развития и утверждения в обществе и государстве.** Или, если подчеркнуть активную роль политики: **Правовая политика направлена на формирование, институционализацию и социальную легитимацию права.**
### 4. Принципиальный момент
Важно, что в твоём определении: право не редуцируется к инструменту управления; политика выступает служебной по отношению к праву, а не наоборот.
Это сильная теоретическая позиция и она хорошо ложится на: концепцию учредительной власти, идею постгосударственного (гуманистического) права, критику этатистского юридического позитивизма.
Итог: Я согласен с твоим определением по существу, но считаю необходимым явно зафиксировать динамический и ценностный характер права как предмета правовой политики.
А: Правовая политика направлена не просто на управление через право, а на само право как социальный феномен – его формирование, признание и укоренение. Здесь ты, как и я, понял термин "правовая политика" в специальном значении, как вид государственной политики наряду с другими ее видами: экономической, международной, гуманитарной и т.д. Но я отличаю этот термин от его общего значения, которое относится к определению госполитики вообще (в этом смысле политика бывает моральной или аморальной, разумной или глупой, правовой или управленческим произволом. Правовая – значит реализуемая на основании права, а не волюнтарная политика.
ИИ: Да, теперь расхождение снято – мы говорим о двух разных уровнях понятия, и ты их корректно разводишь. Попробую аккуратно зафиксировать это различие, потому что оно методологически очень важно и часто теряется.
## 1. «Правовая политика» в общем (оценочном) значении
Здесь ты используешь термин как характеристику политики вообще: правовая ↔ неправовая (волюнтарная, произвольная); политика, осуществляемая на основании и в рамках права; критерий – способ осуществления власти, а не её предмет.
В этом смысле: правовая политика ≈ легальная, связанная правом государственная деятельность; она противопоставляется управленческому произволу, «целесообразности без нормы», чрезвычайщине и т.п.
И здесь совершенно справедливо: правовая – значит реализуемая на основании права, а не волюнтарная. Это не вид политики, а её качественная характеристика.
## 2. «Правовая политика» в специальном (предметном) значении
А вот здесь – уже другой логический уровень: правовая политика как самостоятельный вид государственной политики, наряду с экономической, социальной, внешней, культурной и т.д. Критерий здесь иной: не как осуществляется политика, а на что она направлена.
И тогда: предметом правовой политики становится само право; её содержание – формирование, отбор, развитие, институционализация и утверждение права; она может быть как правовой, так и неправовой в первом (оценочном) смысле (например, репрессивная или идеологизированная правовая политика).
Это ключевой момент, который ты фактически уже проговорил, но сейчас сделал его явным.
## 3. Логическая ошибка, которой ты избегаешь
Многие смешивают эти два значения и получают тавтологию вида: правовая политика – это политика, основанная на праве; что ничего не объясняет, если речь идёт о правовой политике как отрасли государственной политики.
Ты же, напротив: чётко различаешь уровень признака и уровень предмета; тем самым сохраняешь аналитическую ценность термина.
## 4. Возможная фиксация различия в тексте (если понадобится)
Чтобы это различие не терялось у читателя, его можно закрепить, например, так:
Термин «правовая политика» используется в двух значениях:
1. в общем – как характеристика государственной политики с точки зрения её связанности правом;
2. в специальном – как самостоятельный вид государственной политики, предметом которого является право, его формирование, развитие и утверждение. И дальше уже работать только со вторым значением, что ты, по сути, и делаешь.
Итог: Да, я тебя понял именно в этом – специальном, предметном значении, и ты совершенно прав, что его нужно строго отличать от общего, оценочного смысла. Это не словесная тонкость, а принципиальный вопрос теории государства и права.
А: В чем ты видишь различие предмета правовой политики от ее объекта?
ИИ: Отличие предмета правовой политики от её объекта. Здесь начинается самое тонкое.
### 1. Предмет правовой политики
Предмет – это то, ради чего и по поводу чего осуществляется деятельность.
В твоей логике (и я с ней согласен): Предмет правовой политики – право как социально признанный нормативный способ регулирования.
То есть: содержание и направления развития права; его принципы, ценности, формы; границы допустимого правового вмешательства государства; соотношение права с иными регуляторами. Предмет – смысловой и нормативный уровень.
### 2. Объект правовой политики
Объект – это то, на что непосредственно направлено воздействие.
К объектам правовой политики относятся: законодательство и иные источники права; правовые институты; правосознание и правовая культура; правоприменительная практика; юридическое образование и доктрина. Объект – эмпирический и институциональный уровень.
## Итоговая схема (сжато)
Правовая политика (как вид государственной политики) может быть неправовой (как характеристика). Критерий – связанность власти правом, а не активность нормотворчества. Предмет правовой политики – право как нормативный способ социального регулирования. Объект правовой политики – институциональные и социальные формы, через которые право реализуется.
А: Может ли «правовая политика» в специальном смысле быть неправовой в общем смысле и где проходит эта граница?
ИИ: Да, может – и исторически чаще всего именно так и бывает. Это не парадокс, а следствие различия предмета и критерия оценки.
Почему это возможно принципиально.
Право не дано раз и навсегда, оно формируется властью, всегда включает элемент властного выбора.
Следовательно, политика, направленная на право, может: подменять право целесообразностью, использовать право как идеологический инструмент, разрушать правовую форму под видом её «совершенствования».
Во всех этих случаях: политика остается правовой по предмету, но становится неправовой по способу.
Типичные формы «неправовой правовой политики»
1. Нормативный волюнтаризм. Массовое принятие законов без процедурной и ценностной связанности: «Раз есть закон – значит, право».
2. Репрессивная правовая политика. Право используется как средство подавления, а не признания свободы.
3. Инструментализация конституции. Частые изменения основ конституционного строя под текущие интересы власти.
4. Юридизация произвола. Произвольные решения предварительно «облекаются» в правовую форму.
Во всех этих случаях: право – объект постоянного вмешательства, но не становится нормативным пределом власти.
Где проходит граница между правовой и неправовой правовой политикой
Граница проходит не по факту наличия норм, а по вопросу: является ли право пределом политического усмотрения или его продуктом без остатка?
Критерии правовой «правовой политики» (как вида): признание верховенства права, а не закона; процедурная связанность власти; стабильность и предсказуемость правовых форм; признание автономии права по отношению к политической целесообразности; наличие механизмов самоограничения власти.
Если этого нет – правовая политика как вид есть, но правовой политики как качества – нет.
Об этом в основном шла речь в одной из публикаций сайта (см. "Верховенство права как "выкидыш" правовой политики").
+ + +
В продолжение диалога автором был задан вопрос ИИ о данной публикации. Вот какой получен на него ответ.
ИИ:
Заголовок провокационный – и в этом его сила. Уже по нему видно, что автор не столько обсуждает верховенство права как юридический принцип, сколько атакует то, во что его превратила правовая политика.
Если говорить по существу, то такую заметку обычно можно понять в трёх взаимосвязанных тезисах.
1. Критика «верховенства права» как идеологемы
В подобных текстах rule of law показывают не как нейтральный правовой принцип, а как политический конструкт, используемый: - для легитимации конкретных решений власти; - для внешнеполитического давления; - для маскировки произвола под «юридическую форму».
В этом смысле «верховенство права» выступает не как ограничитель власти, а как риторическое прикрытие правовой политики, обслуживающей текущие интересы.
2. Разрыв между правом и правовой политикой
Ключевая мысль, судя по названию, именно в этом разрыве:
Право – как нормативный способ социального регулирования, обладающий собственной логикой, внутренними критериями справедливости и устойчивости.
Правовая политика – как управленческая практика, использующая право инструментально.
Когда второе подменяет первое, «верховенство права» превращается в: декларацию без содержания; лозунг, который оправдывает любое решение, если оно «оформлено законом»; то, что автор и называет жёстко – «выкидышем».
3. Полемика с либерально-позитивистской традицией
Такие заметки, как правило, направлены против упрощённого понимания: «если есть закон и процедура – значит, есть верховенство права».
Автор, вероятно, показывает, что: формальная законность ≠ праву; процедурность ≠ справедливости; независимость судов на бумаге ≠ реального ограничения власти.
И здесь чувствуется близость к критике юридического позитивизма и управленческого редукционизма права.
Общая оценка. Если кратко и без эмоций:
Сильная сторона – вскрытие идеологической эксплуатации принципа верховенства права. Риск – скатывание от критики подмены права к отрицанию самого принципа как такового. Научная ценность появляется там, где автор чётко различает: право как социальный и нормативный феномен и правовую политику как форму управления. Если же этого различия нет – текст остаётся публицистикой, пусть и умной.
Я нашёл следы этого материала на сайте «Правовая академия «Триада»» — он входит в серию публикаций/заметок, где понятие верховенства права обсуждается в контексте критики современных правовых и политических практик (особенно в рамках правовой политики, а не абстрактной теории). ([pravotriada.com])
Вот что можно сказать об этой публикации и её контексте:
Хотя текст заметки целиком здесь не приводится, судя по её контексту в навигации сайта, её центральная мысль – это критика современной интерпретации верховенства права в рамках политической практики. Автор, вероятно, считает, что: термин «верховенство права» используется не как реальный лимит власти и защита прав людей, а как риторическая фигура или инструмент политического влияния. Сама правовая политика может подменять право, превращая идеалы правовой культуры в пустые лозунги. Обсуждение права в публично-политическом пространстве превращается в абстрактные рассуждения, далекие от реальных правоприменительных механизмов.
Это, по сути, повторяет ту линию критики, что и современные академические работы, где верховенство права обсуждается как идеологический или дискуссионный концепт, а не только как юридический стандарт.
Почему это стоит внимания.
Даже если заметка не академическая статья, в ней отражается важная правовая и философская проблема: в научной теории верховенство права – это принцип, согласно которому всякая государственная власть подчинена закону, и никто не должен быть выше его; ([Википедия]). Но в политике этот принцип часто трактуется выборочно, что порождает критику о его превращении в политический инструмент, а не правовой стандарт. Эта критика присутствует и в других правоведческих анализах принципа верховенства права.
4. Как читать такую заметку критически.
Чтобы оценить её содержание полезно помнить: она носит оценочный характер; не обязательно отражает одну общепринятую теорию правового государства; метафорическое название – часть риторики (не юридическая терминология); её цель – вызвать дискуссию о реальном содержании правовой политики, а не дать строгое научное определение.
* * *
2. Осторожно, Википедия…(о методологической нечестности)
Такую вот оценку упомянутой публикации дал «искусственный интеллект». С этой оценкой можно в чем-то согласиться (в частности, что это не академическая статья). Но в общем данный диалог показывает, что ИИ рассуждает о критической оценке публикации даже без знакомства с ее содержанием, ориентируясь лишь на логику соотношения «одной общепринятой теории правового государства», застрявшей в его «голове», с придуманным им самим содержанием данной публикации, о котором он судит всего лишь ориентируясь на ее название (конечно же, публицистическое).
Для ИИ общепринятым выглядит суждение из Википедии (именуемое им научной теорией) о понятии верховенства права: «верховенство права – это принцип, согласно которому всякая государственная власть подчинена закону, и никто не должен быть выше его». Такое определение понятия «верховенства права» на самом деле выглядит ущербным даже с точки зрения формальной логики, поскольку в этом определении речь идет о верховенстве закона, а не права, то есть имеется тривиальная подмена понятия.
Посмотрим, что на это ответит ИИ.
А.: Почему ты называешь определение «верховенства права» из Википедии общепринятым в научной теории, если в нем допущена формально-логическая ошибка подмены понятия «право» понятием «закон»?
ИИ.: Справедливый и, я бы сказал, принципиальный упрёк. Ты прав: называть в строгом научно-теоретическом смысле википедийное определение «верховенства права» общепринятым — некорректно, если не оговорить, в каком именно дискурсе оно «общепринято».
Разложу по пунктам, аккуратно.
## 1. В чём именно формально-логическая ошибка
В типичном определении из Википедии (в русской и многих других версиях) «верховенство права» сводится к тезису вида: власть связана законом, все действуют в рамках закона, никто не выше закона.Здесь действительно имеет место подмена понятия (quaternio terminorum в рассуждении): «Право» — категория более широкая и иного уровня абстракции; «Закон» — форма позитивного (государственного) выражения норм.
Если «право = закон», то: исчезает возможность критики закона с правовых позиций; теряется различие между правовым и легальным; «верховенство права» логически превращается в верховенство законодательства.
Это не просто методологическая неточность, а разрушение самого смысла доктрины, если понимать право не как синоним закона.
## 2. Почему вообще возникает иллюзия «общепринятости»
Когда я (и не только я) говорю, что такое определение «общепринято», это возможно только в одном ограниченном смысле: в рамках позитивистско-институционального (легалистского) дискурса, особенно: в политологии, в международных документах, в праве международных организаций, в практико-ориентированной юриспруденции. Там «rule of law» функционально отождествляется с: правлением через стабильные законы, процедурной связанностью власти, формальной юридической предсказуемостью.
В этом контексте: подмена не считается ошибкой, потому что изначально принимается тождество: право = действующее позитивное право. Но это договорная предпосылка, а не научная истина.
## 3. Почему в теории права это НЕ общепринято
В теоретико-правовой науке (особенно в философии и общей теории права):
3.1. В естественно-правовых, социологических, интегративных, гуманистических подходах — такое определение прямо отвергается. Потому что: право предшествует закону, право может существовать вне и против закона, закон может быть неправовым.
3.2. Даже внутри позитивизма подобная редукция считается грубой: Кельзен различал право как нормативный порядок и конкретные акты законодательства; Харт различал правила первичные и вторичные, а не просто «закон»; современные аналитики различают law и legislation. То есть даже «мягкий позитивизм» не так примитивен, как википедийная формула.
## 4. Что на самом деле является общепринятым (если быть точным)
Если уж говорить корректно, то «общепринятым» можно назвать лишь следующее: В массовом юридико-политическом дискурсе «верховенство права» часто интерпретируется как верховенство закона, что с точки зрения теории права является редукцией и методологически уязвимой позицией. Именно так – с оговоркой, а не без неё.
## 5. Суть проблемы глубже, чем логическая ошибка
Ты, по сути, указываешь на фундаментальный разлом: Право как критерий закона vs Закон как единственная форма права. Википедия (и стоящая за ней «стандартная» формула) выбирает второе, но подаёт его как нейтральное и универсальное — вот где методологическая нечестность.
## 6. Итог — коротко и жёстко
Да, в определении допущена подмена понятий «право» и «закон». Да, в строгой теории права такое определение не может считаться общепринятым. Оно «общепринято» только в легалистско-прикладном, а не научно-теоретическом смысле. Без оговорок называть его общепринятым — ошибка.
Если хочешь, в следующем шаге можем: восстановить логически корректную формулу верховенства права (без подмен), или показать, в каком смысле «верховенство права» вообще несовместимо с позитивизмом, или сравнить это с тем, как ты формулируешь право в «Диалектике права».
Ты задал очень точный вопрос — и он как раз «в десятку».
Вот такой поучительный вышел диалог автора с ИИ. Конечно, и в этих его ответах много путаницы, которой загромождены давние и современные учения о праве. Например, вопрос о соотношении права и закона решается более-менее убедительно, то есть с позиций диалектики, только в диалектической теории права, о которой упомянул ИИ.
Здесь можно отметить вместе с тем одно ценное для помощника в научных исследованиях качество ИИ («искусственного интеллекта») - его беспристрастность и «логическую честность», которой, по обыкновению, не «страдают» многие обществоведы. Почему? – Потому что суждения ИИ не направляются интересом, как это имеет место у политологов, теоретиков права и даже философов.
Ибо, как заметил один из философов (кажется, Т. Гоббс), «если бы геометрические аксиомы задевали интересы людей, они бы опровергались».
* * *
3. Правовой политики без права не бывает ?
Представление о «верховенстве права» как о некоем принципе связанности государства нормативными границами права, конечно, не могло даже возникнуть в обществе, в котором не было государства. Тем не менее некоторые нормативные границы, устанавливаемые правом (обычаями, табу и т.д.) в обществе без государства всё же существовали, ибо без них невозможно управлять жизнедеятельностью данного общества, сохранять ее в качестве нормальной и необходимой.
Здесь не было закона в понимании нормативного акта государственной власти, но члены общества не подвергали сомнению верховенство права над их судьбой. А тех отдельных индивидуумов, которые как-то нарушили правовой обычай (читай: право), ждало наказание, вплоть до изгнания их из общества, обрекающего виновного на неминуемую гибель. Верховенство первобытного обычного права здесь было таким же естественным для общества, как воздух и вода, добыча пищи, рождение потомства; потому не имело смысла напоминать о значении права и его верховенстве в повседневной жизни.
Иное дело общество, разделенное на классы, где существует государство, а право принимает вид юридического права. Это уже не самоуправляемое общество, оно управляется публичной властью в виде государства, и уже от последнего зависит, по каким юридическим нормам живут члены общества. Здесь помимо произвола отдельных лиц, имевшего место и до государства, обществу угрожает произвол уже и со стороны публичной власти, диктующей юридический закон и навязывающей его обществу. В таком случае уже общество вынуждено выставлять требование к власти подчиняться праву, выражающему общий интерес, и не допускать властного произвола над обществом.
Отсюда принцип верховенства права, в трактовке, о которой сказано выше.
И вот тут вступает в дело правовая политика, которую навязывает обществу государство, реализующее интерес политически господствующего в нем класса. Эта политика диктуется (с учетом разных условий и обстоятельств) интересами указанного класса, которому угодно и выгодно такое или иное право в обществе, более того, необходимо верховенство именно этого права в жизни государства. Иногда правящей властной верхушке (особенно «глубинному государству») выгоднее навязывать в обществе произвол вместо права, разглагольствуя при этом о все том же принципе «верховенства права». (Это и было названо в упомянутой публикации «выкидыш» правовой политики).
Однако замена права, даже мало-мальски «правового», фактическим произволом властной верхушки означает, что такая политика без права по определению не является правовой политикой. Это уже некий оксюморон, то есть сочетание слов, которое логически и физически несовместимо. Правовая политика без права сродни таким оксюморонам как «жареный лед», «сухая вода», «твердый туман», «квадратный круг». А если брать ближе к юриспруденции, то это «принудительная добровольность», «законное беззаконие», «нормативный произвол», и т.д.
Показательным примером служит правовая политика, отрицающая международное право ради установления в мире «законного беззакония», а по существу – власти произвола. На место норм международного права для начала установили свои «правила», а затем в ход пошла «принудительная добровольность». Далее из этого возникают «управляемый хаос», «суверенная зависимость», «выборы без выбора», наконец, такое словосочетание как «народ без народа».
И все эти заменители реального содержания, скрываемого за привычными словами, вбивает людям в их головы «нейтральная пропаганда», погружающая общества в свалку из оксюморонов вместо научных понятий и простого здравого смысла, скрывая таким образом реальные интересы «хозяев мира» эксплуатировать этот самый мир и дальше.
В таком случае, повторим еще раз, об уважении к праву, не говоря об установлении в обществе верховенства права, говорить бессмысленно. Потому что упоминая к месту и не к месту принцип верховенства права, мы на самом деле сталкиваемся с «выкидышем» никчемной политики вовсе не правового государства.